Интервью: Сергей Стиллавин

Сергей Стиллавин

Фамилия «Стиллавин» — творческий псевдоним. Он происходит от английского still loving (до сих пор влюблён). После интервью с Сергеем я поняла, что он до сих пор влюблен в радио и за 23 года в эфире превратился в настоящего мэтра. Последнее обстоятельство заставило меня волноваться во время беседы так, что под конец я стала даже забывать вопросы) Перед тем, как вы начнете читать ответы, я скажу, что спонсором всей этой стихийной встречи в ресторане Олимпийского парка на 20 минут стала моя смелость и неожиданное согласие на интервью Стиллавина. Он указал в комментариях в инстаграме время и дату, а через 3 часа я была на месте. 

Вы бы могли работать в паре с женщиной?  

Это было бы совершенно другое шоу, на равных — только чувственный и вечерний эфир. У женщин есть особенность: они не умеют быть искренними на публике, большинство в эфире и перед камерами надевает маски, кокетничает, девушки занимаются театром и сразу чувствуется какая-то фальшь. По этой же причине я не терплю и женский рок, в нём нет правды, у мужчин искренности гораздо больше.  

Эти настроения очень хороши читаются и в ваших постах в Инстаграм

Не путайте публичные выступления человека с его личностью. Я просто отдаю себе отчёт в том, что ниша защитника мужчин — пустая и, честно говоря, неблагодарная, что заметно по комментариям. Такие посты в соцсетях для меня — способ троллить женщин и возможность беседовать с умными дамами, которые на это не ведутся. Стоит признаться, и в эфир в основном звонят женщины, которые понимают сильный пол. 

Юмор, аналитика или сторителлинг?  

Мне не очень нравится слово «сторителлинг», поэтому давайте заменим его на «рассказчик». Дело в том, что я никогда не был аналитиком или юмористом. При этом я обладаю самоиронией и критически смотрю на жизнь. В первую очередь я рассказчик. И профессионализм радиоведущего состоит не столько в том, чтобы без умолку забивать паузы связной речью, сколько в том, чтобы у человека были в голове истории и умозаключения, которыми можно  было бы поделиться с людьми. Именно по этой причине я не очень верю в радиоведущих 16-25 лет. Им просто пока нечего рассказать. Исключением в своё время был Цой. Он действительно умел транслировать интересные мысли старшим. Но вернемся к рассказчику. Еще одним важным его качеством является умение слушать. Есть люди, которым надо выговориться, но слушать они не станут (типичные пример — встреча подруг в кафе: каждая выгружает боль на остальных, и они вместе считают, что поговорили). Журналист всегда должен уметь интересно рассказывать и внимательно выслушивать, так рождается диалог. В нашем утреннем эфире он есть. Многие слушатели считают меня своим в доску и дозваниваясь, излагают мысли, что мне очень приятно, языком сопереживающих людей. 

Сергей Стиллавин

Раньше был век «wow-эффекта» по Пелевину, а сейчас журналистика живет в эру хайп-эффекта. В эфире «Сергей Стиллавин и его друзья» есть место хайпу?

Я в этом смысле старичок и понимаю, что отстал от сегодняшних трендов. Если человек не перестаёт цепляться за новинки и всегда на острие, то с точки зрения человеческой психологии — это не есть хорошо. Да, у нас в эфире идёт рубрика «Весь этот хайп», но редакторскую работу делает человек молодой. Я же смотрю на героев рубрики как наблюдатель. Чего больше: кривляния или всё-таки интересных и умных мыслей. Кстати, по поводу общения в эфире: я давно заметил, что в России звёзды второй и ниже величины, когда приходят на интервью, всегда делают одолжение. С зарубежными гостями все иначе: чувствуется, что они приходят работать и открывать себя своей и, что важнее, новой аудитории. А у нас даже футболисты не хотят общаться с корреспондентами, хотя это часть их работы. 

В недавнем интервью Дудю еще один питерский журналист, Александр Невзоров, сказал такую фразу: «Лучше один раз испортить свою репутацию, и потом об этом уже не беспокоиться». У вас был период в жизни, когда вы испортили себе репутацию? 

У меня сразу была репутация человека, который интонационно и тематически общается «будто бы на кухне». Скабрезно и без прикрас. Это был, конечно, мальчишеский период и если говорить на тему нравственности и морали, то с точки зрения сегодняшнего человека — да, это было не очень хорошо, но наш с Генной эфир не был заполнен этим полностью. Это всегда было больше формой, чем содержанием.

Чем вам запомнилось радио «Модерн» в Питере, на котором вы начинали? 

Я пришел туда совсем юным. И мне было отрадно, что из общей массы журналистов Нагиев выделил именно меня и даже ставил остальным в пример. Мы работали в паре. Я был его автором, а о он — чтецом моих стихов. Тогда в стране и на радио была атмосфера свободы. Честно говоря, общества, как такового, не существовало: резонансные вопросы или дела вызывали мало реакции, все занимались одним — выживанием. Не было понятия, что хорошо, а что плохо, от этого мы в эфире много экспериментировали. 

*в первый же год работы (1995г.) на питерском модерне Стиллавин знакомится с Геннадием Бачинским и уже в 96-ом запускается их совместное шоу «Два в одном».

Сергей Стиллавин

Музыка или новости?

Музыка мне совсем не интересна, конечно, есть несколько гигабайт любимых мелодий, но это фон. И я очень хорошо помню тот момент, когда музыка стала фоном. Это был 91-ый год, в Питере только появилась Европа плюс, и все ринулись к приемникам. Неслыханное для того времени стерео, крутая подборка свежих хитов. Все слушали по 5, по 8 часов… Эта эйфория продлилась сутки: на следующий день вся подборка повторилась, и люди разочаровались. Также было и с Макдональдсом. Страна купилась на иллюзии. Этим иллюзиям, правда, не дали разрушиться, потому что в 92 -ом резко ухудшилось экономическое положение и всем нужно было зарабатывать. Многие ведь как думали: мы будем жить будто бы в Советском Союзе, но только с джинсами, Макдональдсами и магнитофонами, но вышло иначе. 

Почему сейчас не появляются радиолегенды?

Мы с Генной ничего специально не придумали, чтобы стать легендами. Просто делали ,что могли. Совпало время, люди и место. В жизни часто так бывает: многие великие композиции или творения искусства, например, появляются слишком рано или слишком поздно. Ну, и люди сейчас очень меркантильные. Все хотят монетизировать работу. А если думать, про это, то по большому счету, монетизировать и нечего. 

Юлиана Романова

 

Читайте также